«Найти могилу отца»

Агентство «Третий глаз»
(следствие ведут экстрасенсы)

Михаил Виноградов

Мы продолжаем публиковать рассказы о помощи экстрасенсов правоохранительным органам в содействии раскрытию особо тяжких преступлений и поиску без вести пропавших. Экстрасенсы (не мнимые, а подлинные) работают в специальном Агентстве под руководством бывшего полковника МВД Виктора Михайловича Красновидова.

«Найти могилу отца»

В Агентство Красновидова люди обычно приходят с большой бедой, с горем, которое настигло их внезапно. Приходят чаще всего уже от отчаяния, когда никто другой помочь не в силах. Но, бывает и другое горе. Тянется оно всю жизнь, а выхода все не видать. И годы уже подходят к концу, пора вроде бы самому собираться «за тонкую грань того мира», а душе все нет покоя. Найти, отыскать хоть маленький след, и тогда и самому можно уходить спокойно.

Когда в далеком сорок первом отец уходил на фронт сыну еще только – только исполнился год. Да и отец был еще совсем молодым. Отслужил в армии, поступил в институт, а тут война. Всего - то семейной жизни и было совсем ничего. Три года.

Конечно, Иван Николаевич отца не помнил. Но, мать так много о нем рассказывала, и с такой любовью показывала сыну отцовские фотографии, что Иван Николаевич ясно представлял себе, каким человеком был его отец. И даже, как ему самому казалось, встреть он случайно отца на улице, сразу бы его узнал. Но такая встреча была невозможна.

Мать бережно хранила стопку отцовских писем, таких солдатских треугольников.

Они регулярно приходили с июля сорок первого по самый февраль сорок пятого. А в апреле сорок пятого пришло извещение, что Николай Иванович пропал без вести. И все. Больше никаких сведений об отце. Жив, не жив, ранен, попал в плен – ничего. И никакие военкоматы и министерства обороны на все письма и запросы матери не отвечали. Точнее отвечали, что никакими сведениями о судьбе Николая Ивановича не располагают.

Годы шли. Уже и сам Иван Николаевич завел свою семью, одарил мать двумя внуками, а боль время бередила его душу. Ну, хоть что–нибудь, хоть самую малость да узнать бы о судьбе отца.

Куда только ни писал Иван Николаевич, кого только ни просил о помощи. Все безрезультатно. Чиновники разных ведомств, журналисты, поисковики – добровольцы, никто не сумел ему помочь. Друзья и знакомые давно говорили ему – «Брось ты это дело. Ничего, никаких следов ты никогда не найдешь. Архивы военных на половину утеряны, да и те, что сохранились, в военные годы велись кое – как».

Под такие разговоры Иван Николаевич, с отчаяния даже решил поиски прекратить.

Только вдруг, в начале шестидесятых, в самый разгар хрущевской Оттепели, в одно из майских воскресений уже под вечер в дверь кто – то позвонил. Мать, хоть и совсем уже старенькая, по дому еле ползала, а тут, как сердцем почувствовала, бегом к дверям метнулась и, не спросив, дверь распахнула.

На пороге старичок стоит. Сухонький, но держится прямо. «Вы, - спрашивает - Сидорова Марья Федоровна?» И не дожидаясь ответа, в квартиру заходит. «А что – продолжает, Николай Иванович жив еще, или умер?»

У Марии Федоровны ноги прямо подкосились. Хорошо еще, что Иван Николаевич мать подхватить успел, а то бы так и грохнулась на пол.

Когда первая суета улеглась, когда старичка в квартиру завели, за стол усадили, тогда он и стал рассказывать. Рассказал, что служили они с Николаем Ивановичем вместе, в одном взводе всю войну прошли. Без единой, как говорится, царапины. Сдружились, хоть по возрасту Николай Иванович немного старше был, да оба из одного города призывались. Это их и сблизило. А под самый конец воны их взвод немецкая артиллерия прямым огнем накрыла. Ранило обоих и контузило. В себя пришли в госпитале, американском. Сергея Михайловича, так старичок представился, из госпиталя сразу советским властям передали. Его, еще не совсем здорового, в Советский Союз вернули, а потом прямиком в лагеря. На десять лет. Из лагерей вышел уже после смерти Сталина. А когда во время «Оттепели» реабилитацию получил, решил семью друга проведать. До реабилитации боялся даже весточку послать. Когда его особисты перед лагерями допрашивали, все допытаться хотели, почему он в Союз вернулся, а дружок его закадычный – нет.

Много они, и Николай Иванович и Сергей Михайлович, пока их американцы лечили, о возвращении на Родину и передумали и переговорили.

Очень Николай Иванович лагерей боялся. И не столько за себя, сколько боялся семью за собой утянуть. О том, что с освобожденными из плена особисты вытворяют, шепотком, но многие говорили. И еще до ранения Николай Иванович и Сергей Михайлович адресами обменялись на тот случай, если один из них погибнет, то другой семье весточку от него передаст.

Во время допросов особисты много Сергея Михайловича о его друге расспрашивали, и даже уже в лагере опер тоже о нем вопросы задавал.

Боялся Сергей Михайлович, очень боялся даже после освобождения к семье друга заходить. Вдруг за ним следят, вдруг чего подумают, вдруг опять в лагерь отправят. Ну а как реабилитировали, осмелел и решил семью друга проведать.

Все, что о друге знал, все Сергей Михайлович в тот вечер рассказал. И как воевали, как о возвращении мечтали, думали домой героями вернуться, да вот контузия и плен все их планы разрушили. Какой же герой, если его из плена вернули, да еще американцы.

В общем, Николай Иванович у американцев остался. А что с ним дальше был, Сергей Михайлович не знал.

Семья Николая Ивановича после этого визита духом воспрянула. Хоть какая – то определенность появилась, хоть какая – то ниточка, какой – то след наметился.

Опять запросы во все концы света направились. И в Америку, и в Германию, и в Международный красный крест.

И опять ответы ни о чем. Не знаем, не помним, не числился. Сведений о таком – то советском солдате не имеем.

От отчаяния пошел Иван Сергеевич к гадалкам, магам, добрел и до экстрасенсов. Экстрасенсы ему и посоветовали в Агентство Красновидова обратиться. Говорят, это Агентство поисковикам тоже помогает. Не только маньяков изобличать, а и события очень давних лет сквозь призму времени разглядеть иногда может. Есть там такие специалисты.

Сначала Иван Николаевич письмо в Агентство отправил, помогут или нет. Из другого города в Москву на авось ехать не хочется. В ответ – приглашение на прием с подробным описанием, какие сведения о пропавшем отце экстрасенсам нужны, и хоть какую – нибудь личную вещь с собой взять. Если, конечно, сохранилась.

Конечно, и вещи многие мать сохранила, берегла, как память. В Агентство Иван Николаевич один приехал. Мать совсем слаба стала.

Принимала его Марина, руководитель группы поиска. Фотографии рассмотрела, свитер руками потрогала, потом ноутбук раскрыла, в него какие – то данные ввела. Подумала, подумала и говорит: «В живых его не вижу, умер давно, от болезни, болел долго».

«А где, в какой стране умер, где могилу искать?» - Иван Николаевич спрашивает.

Достала Марина карту мира и карту Европы. Америка сразу отпала. Никакого резонанса, а Германия в резонанс волнам, что от фотографии шли, сразу зазвучала.

Из Интернета скачали подробную карту Германии. Стала Марина работать с этой картой. Сначала никакого отзвука. Потом слабое покалывание в ладонях. Потом резонансное созвучие между фотографией и каким – то маленьким городком на самой западной части Германии. Вернулся Иван Николаевич домой и сразу письма писать в администрацию того немецкого городка, который ему Марина на карте отметила.

Ответ получил сразу. Да, действительно, такой – то бывший гражданин Советского Союза, а впоследствии гражданин Германии проживал в этом городке и умер в госпитале для ветеранов войны. И, действительно, похоронен на городском кладбище.

Собрались Иван Николаевич с матерью и поехали на могилу Николая Ивановича.

Мать с большим трудом добралась. На могиле ей плохо с сердцем стало. Ее сразу в госпиталь, а потом и похоронили рядом с мужем.

Через год в Агентство Виктора Михайловича благодарственное письмо пришло. От Ивана Николаевича. Уже из Германии. Из того самого маленького городка. Иван Николаевич в Германию жить переехал. Поближе к могилам отца с матерью. И особая благодарность Марине за помощь в поиске могилы отца.