Как уберечь себя от конца света в собственной голове, интервью Буланова

Яковлев:

- Добрый день. В ближайшее полчаса мы поговорим о том, что происходит с нашей психикой после череды катастроф, как уберечь себя от конца света в собственной голове. В студии заместитель редактора отдела «Клуба потребителей» газеты «Комсомольская правда» Елена Ионова. И наш сегодняшний гость – старший научный сотрудник московского НИИ психиатрии, кандидат медицинских наук Вадим Буланов.

Ионова:

- Вадим Сергеевич, давайте поговорим о том, что же происходит с нашей психикой после действительно череды катастроф. Этот год выдался очень урожайным на всякие трагические события. И Петрозаводск, и крушение «Булгарии», и гибель «Локомотива», 9 дней со дня этой трагедии сегодня. Что делать всем нам? С одной стороны, оставаться совершенно безучастными невозможно, то есть, каждый человек сочувствует, сопереживает. И это нормально, это признак здоровой психики. Но, с другой стороны, становится просто страшно жить. То есть, вот эта почти комическая фраза «Как страшно жить», она вдруг приобретает какую-то реальную окраску.

Буланов:

- Я с вами согласен, что в этом году идет целая плеяда различных катастроф, которые в той или в иной степени затрагивают человеческую психику, потому что в принципе ты становишься прямым или косвенным участником катастрофы. Даже когда, мы получаем информацию об этих катастрофах, через СМИ это тоже является определенным субстратом для обработки этой информации психикой. И, естественно, это все бесследно не проходит. Если человек постоянно сталкивается в своей жизни с катастрофами, несчастными случаями -то происходит накопление и комуляция такой информации, с которой психика человека не в состоянии справиться или адаптироваться и как следствие этого происходит нервней срыв.

Ионова:

- В чем это проявляется?

Буланов:

- Существует такая когнетивная теория, которая звучит следующим образом. Что каждый человек имеет свой личный опыт и когда его личный опыт сталкивается с опытом, который не входит в рамки его личностных понятий, это вызывает сильный эмоциональный стресс. Допустим, как пример можно использовать такой вариант. Мы привыкли чувствовать себя достаточно безопасно при поездке в метро. Но здесь происходит взрыв на Лубянке, который просто ввергает нас в шок. Мы едем в метро и уже не чувствуем себя в безопасности. Вот этот новый опыт, он не как сопоставляется с предыдущим жизненным опытом и вызывает состояние эмоционального стресса. Человек не в состоянии обработать информацию и это вызывает повышенный уровень тревоги. Существует определенная статистика. Если человек, в течение года испытал две и более стрессовых ситуаций, то риск возникновения различных расстройств тревожного характера возрастает где-то на 30%. К расстройствам тревожного характера, можно отнести генерализованое тревожное расстройство, депрессии, панические атаки.

Ионова:

- То есть, даже если речь идет о тех тяжелых событиях, в которых мы лично не участвовали, а о которых мы просто знаем?

Буланов:

- Да, согласен с вами. Я, как практикующий специалист, могу привести вам пример. После известного теракта на станции Лубянка, мои пациенты, которые не были очевидцами данного происшествия, обращались ко мне за дополнительной помощью в связи с ухудшением общего состояния.

Ионова:

- А что же делать, как правильно реагировать на такие ситуации? Понятно, что мы не можем изменить действительность, это не в наших силах, но мы же можем изменить свое отношение к этому. Каким образом? Как правильно построить свои мысли в этом ключе?

Буланов:

- Эти ситуации мы не можем предотвратить, мы активные пользователи транспортных систем, зрители телевизионных передач, интернета и наверное, не будем закрываться в своей квартире, чтобы обезопасить свою жизнь, потому что самый неблагоприятный вариант – это вариант избегания ситуации. Так как избегание не способствует переработки стрессовых эмоций и информации, социально изолирует и даже инвалидизирует некоторых людей.

Ионова:

- А каким образом бороться?

Буланов:

- Если мы разберем посттравматическое стрессовое расстройство, которое часто протекает с навязчивыми состояниями в виде воспоминаний связанных с катастрофой или стрессом. Причем эти воспоминания настолько свежи и ярки и с течением времени даже не затухают, а носят так называемый флэш-бэк-эффект. Для того, чтобы бороться с такими проявлениями, существуют определенные методики. Например, мышечной релаксации. Потому что, когда человек находится в состоянии тревоги, он постоянно напряжен на физическом уровне. Методики мышечной релаксации помогают снять этот мышечный блок, почувствовать себя немножко раскованно и снизить уровень тревоги. В психотерапии существует известная методика релаксации по Джекобсону. Она эффективная и помогает многим людям. Пользователи интернета могут ознакомиться с данной методикой и взять ее себе на вооружение. Помимо этого существует определенный способ моделирования своих мыслей. Если мы привыкли видеть какой-то негатив в той ситуации, в которую мы должны погрузиться, мы можем оспорить свои мысли, сказать, что здесь, по сути, нет никакой катастрофы, и то, что нам видится в негативе, перевести постепенно в позитив. Также существует методика, остановки мысли. Когда ты чувствуешь тревогу, когда у тебя возникают навязчивые воспоминания, ты просто говоришь себе стоп и переключаешься.

Ионова:

- Но этому тоже нужно учиться. Потому что, если человека что-то беспокоит, переключиться с тревожных мыслей крайне сложно.

Буланов:

- Крайне сложно, но возможно.

Яковлев:

- У меня знакомый после взрывов в метро не мог заходить в московский метрополитен. Потом постепенно начал, но специально садился в крайние вагоны. И я видел, как он очень сильно напрягается, когда заходит в метро. Ему что делать? Обратиться к психиатру, к психоаналитику, какие-то тренинги проходить? И ведь таких людей огромное количество.

Буланов:

- Я согласен с вами, что таких людей огромное количество. Но он молодец, что в конце яконцов, хоть в последний вагон, но садился и ехал в метро. Существует методика экспозиции или дозированное потребление стресса. То есть, человек вначале боится, замыкается, категорически отказывается идти в метро, но потом проходит время, когда он соглашается проехать одну станцию, потом две станции, три, и так до полной утраты страха. Такая дозированная стрессотерапия адаптирует человека и уровень стресса снижается, он привыкает к этой ситуации и не воспринимает её враждебной. Но если человек не справляется в данной ситуации, то надо обратиться или к клиническому психологу, или к психотерапевту.

Ионова:

- Вадим Сергеевич, вы сказали, что постепенно стресс затихает. А сколько должно пройти времени? Что считается нормой, а когда это уже болезненное состояние и нужно обязательно идти к специалисту? Есть какие-то временные рамки? Неделя, месяц.

Буланов:

- Существуют определенные критерии. Если в течение месяца симптоматика не проходит или усиливается, я думаю, стоит все-таки обратиться к специалисту и не ждать, когда это само по себе пройдет.

Ионова:

- Многие люди сейчас предпочитают бороться не только, скажем, с такими тяжелыми переживаниями, а вообще вот со стрессами, которые возникают в нашей жизни… то есть, огромное количество взрослых людей вдруг начинают реализовывать какие-то свои детские хобби или какие-то детские мечты. То есть, записываются на курсы рисования, на курсы танцев, чего-то еще. Это происходит какое-то замещение или как это называется, когда человек пытается найти как можно больше позитивных эмоций, даже каким-то образом возвратиться в детство. Это помогает?

Буланов:

- Конечно, помогает. У меня есть личный пример. Один из моих пациентов просто вышел из депрессивного состояния путем просмотра комедийных фильмов. Он набрал себе большое количество комедий, от души, говорит, смеялся в течение нескольких дней и ему стало несколько легче.

Ионова:

- Есть и такой метод. Но для людей чувствительных это будет напоминать какой-то немного все-таки пир во время чумы. Опять же, когда происходят какие-то страшные вещи, понимаете, ну, стыдно радоваться каким-то даже своим радостям. То есть, все равно так или иначе ты соблюдаешь если не траур, а какую-то такую глубокую печаль. Насколько долго может длиться такое состояние?

Буланов:

- Ну, здесь, все зависит от человека. Один человек чувствительный, ранимый. Другой – черствый, более жесткий, он меньше реагирует на все эти проявления. Поэтому переживания могут быть у всех различные по времени. Один будет переживать эту ситуацию в течение месяца и более, а другой воспринимает это как кратковременный траур.

Звонок от Ирины Николаевны:

- Здравствуйте. У моего сына в 2010 году произошла трагедия. Вначале он потерял ребенка, который родился в 8 месяцев и скончался сразу, потом умирает жена через полгода. Потом умер отец. И в конце 2010 года умирает его самый лучший друг. В общем, он был в ужасном состоянии, он попал у меня в клинику неврозов, там его подлечили, было как-то ему ничего месяца три-четыре, а сейчас опять ему очень плохо. Не знаю даже куда обратиться теперь.

Буланов:

- А ваш сын получает поддерживающую терапию или его просто в клинике пролечили и выпустили без поддерживающей медикаментозной терапии?

Ирина Николаевна:

- Сейчас он не получает ничего. У меня такое предположение, что наркотики там имеют место быть.

Буланов:

- Понятно. Понимаете, просто так невозможно снять такой стресс, как у вашего сына, с помощью медикаментозной краткосрочной терапии. Обычно терапия рассчитана на длительный период и, естественно, не наркотическими веществами, а более цивилизованным путем. С помощью адекватного назначения антидепрессивных препаратов, транквилизаторов, успокаивающих препаратов. Можно выровнять состояние пациента. Такой курс для такого пациента занимает, как минимум, год. Плюс еще параллельное проведение психотерапии.

Ионова:

- Вадим Сергеевич, ну, все-таки взрослый человек может более-менее контролировать свои эмоции. А вот как быть с детьми? То есть, не давать им смотреть телевизор? Или же дети так же должны участвовать и сопереживать? Но как тогда сделать так, чтобы психика ребенка не пострадала?

Буланов:

- У детей, конечно, больше сложностей в восприятии взрослой информации, потому что они не понимают еще многих вещей окончательно и для них требуется интерпретация взрослых людей. Многие дети, допустим, боятся умереть. Умереть во сне или умереть из-за того, что начнется война. И это может вызывать у детей невротические реакции, ночной энурез, нервные тики. То есть, взрослые должны интерпретировать информацию и помогать понимать детям, что происходит. Постараться декатастрофизировать их страхи. Объяснить им, что, бывают катастрофы, но они не происходят каждый день, это редкие случаи и не каждый человек попадает в эти ситуации.

Ионова:

- Но все равно есть осознанная необходимость – то есть, надо лететь, надо ехать, надо плыть и так далее. Я понимаю, что не бывает советов для всех, да. Но, может быть, какому-то проценту людей это подойдет. То есть, может быть, какой-то такой небольшой аутотренинг или какие-то фразы-зацепки такие, которые человек может использовать в сложной для себя ситуации, чтобы себя успокоить.

Буланов:

- Чтобы себя успокоить, есть определенная методика диафрагмального дыхания. Допустим, вы летите в самолете и чувствуете себя неуютно, у вас повышается чувство тревоги, беспокойства. Поэтому глубокое диафрагмальное дыхание позволяет сосредоточиться человеку на дыхании и снизить уровень тревоги.

Ионова:

- То есть, на таком психофизиологическом уровне?

Буланов:

- Да.

Яковлев:

- К сожалению, эфирное наше время кончилось. У нас в студии был старший научный сотрудник московского НИИ психиатрии, кандидат медицинских наук Вадим Буланов. Спасибо за разговор, мы обязательно его продолжим. До свидания.